Главная > Сексуальная жизнь в Древнем Риме > Теперь мы должны упомянуть римского баснописца…

Теперь мы должны упомянуть римского баснописца…

Теперь мы должны упомянуть римского баснописца Федра. Он был родом из Македонии и жил в Риме как вольноотпущенник Августа. Позже он чуть не погиб из-за враждебности Сеяна, могущественного фаворита Тиберия. Разговор о нем необходим, поскольку в его баснях содержится интересный эротический материал. Например, вот о женщине на сносях, отказывавшейся ложиться в постель (i, 18):

Возврат к местам страданий нам не радостен. Когда рожать настало время женщинеИ на земле кричала она и плакала, Муж предложил ей на постели устроиться, Где легче разрешиться ей от бремени. А она: «Не верю, чтоб беда закончиласьТам, где начало было ей положено»[91].

А вот забавный анекдот о двух женщинах, влюбленных в одного мужчину (ii, 2):

Мы на примере видим, что всегда мужчин —Влюбленных ли, любимых, – грабят женщины. Мужчину средних лет любила женщина, Свои года изяществом скрывавшая, А он пленен был юною красавицей. Ему, чтобы с ним казаться однолетками, Та и другая вырывали волосы, Да так, что, женской ласке их доверившись, Любовник облысел: ему выщипывалаОдна седые, а другая – черные[92].

Довольно проницательны также и следующие строки (iv, 15):

Спросили как-то, отчего возниклиМужеподобные жены и мужчины женственные. Старик Эзоп ответил, что Прометей-титанТворил людей из глины, что судьба ломает. Однажды целый день он вылеплял те члены, Какие скромность заставляет прятать, И складывал их по отдельности, Чтобы потом приладить куда следует, Когда внезапно Вакхом он на пир был позван. Вернувшись поздно заплетающимся шагом, С нектаром, переполнившим все жилы, И разум затуманившим, он спьяну перепуталИ мужам женские приделал органы, Мужские же прилепил женщинам. Вот и начало извращенных радостей и помыслов.

И вот последний пример (i, 27):

Гетера, лукаво завлекая юношу, Который, хоть и много раз обманутый, Охотно поддавался обольщению, —«Пусть, – говорила, – все наперебой несутПодарки – ты один мне всех любезнее».А тот, припомнив, как его дурачили, Сказал: «Я рад услышать это, милая:Твоя коварна речь да голос сладостен»[93].

Вероятно, этих примеров хватит, чтобы показать, что Федр, кроме известных басен о животных, мог сочинять также изящные и забавные эротические истории.

Палдамус в «Римской сексуальной жизни» называет Петрония «единственным истинно поэтическим духом, писавшим о любви в послеавгустовскую эпоху». Сейчас практически общепризнано, что Петроний – именно тот человек, о котором говорит Тацит («Анналы», xvi, 18) следующими словами: «О Гае Петронии подобает рассказать немного подробнее. Дни он отдавал сну, ночи – выполнению светских обязанностей и удовольствиям жизни. И если других вознесло к славе усердие, то его – праздность. И все же его не считали распутником и расточителем, каковы в большинстве проживающие наследственное достояние, но видели в нем знатока роскоши. Его слова и поступки воспринимались как свидетельство присущего ему простодушия, и чем непринужденнее они были и чем явственней проступала в них какая-то особого рода небрежность, тем благосклоннее к ним относились. Впрочем, и как проконсул Вифинии, и позднее, будучи консулом, он выказал себя достаточно деятельным и способным справляться с возложенными на него поручениями.

Возвратившись к порочной жизни или, быть может, лишь притворно предаваясь порокам, он был принят в тесный круг наиболее доверенных приближенных Нерона и сделался в нем законодателем изящного вкуса, так что Нерон стал считать приятным и исполненным пленительной роскоши только то, что было одобрено Петронием. Это вызвало в Тигеллине зависть, и он возненавидел Петрония как своего соперника, и притом такого, который в науке наслаждений сильнее его».

В конце концов Нерон заподозрил, что Петроний участвует в заговоре против него; и Петроний, очевидно чувствуя себя небезгрешным, вскрыл вены. Говорят, что он в завещании «описал безобразные оргии принцепса, назвав поименно участвующих в них распутников и распутниц и отметив новшества, вносимые ими в каждый вид блуда», и отправил это описание Нерону. Поэтому вполне вероятно, что именно этот человек был автором блестящего, но аморального романа, дошедшего до нас под названием «Сатирикон» («Книга сатир») и вызывавшего большое восхищение у Ницше. Хотя это сочинение, очевидно, было весьма объемистым, сохранились лишь отрывки из его 15-й и 16-й книг. Но и этих отрывков достаточно, чтобы понять: «Сатирикон» – творение истинного гения.

Комментировать