Главная > Сексуальная жизнь в Древнем Риме > Орозий, христианский историк, который был духовным…

Орозий, христианский историк, который был духовным…

Орозий, христианский историк, который был духовным учеником Августина, полагал, что первые признаки inclinatio imperii (упадка империи) проявились еще при убийстве Юлия Цезаря.

Итак, все эти христианские авторы придерживались взгляда, что римское христианство должно принять в наследство от языческого Рима задачу по формированию мировой истории и до скончания времен выполнять эту задачу на новой основе, более здравой и лучше соответствующей божественной воле. Этот взгляд получил распространение во время германских вторжений, когда мировое духовное лидерство переходило к христианам одновременно с тем, как власть над миром оказалась в руках завоевателей. Но рамки нашей книги не дают нам возможности развивать эту тему дальше.

Итак, мы приходим к следующим результатам. Многие древние авторы ощущали, что в Римской империи происходят некие внутренние перемены, и по-разному выражали это представление. Но оно получило всеобщее признание, когда христианство с духовной стороны и варвары – с политической начали одолевать внутренне деградирующую imperium Romanum.

Но даже сейчас нам не вполне ясно, какие причины привели к этому краху, переменам, упадку или развитию – с какой стороны посмотреть. И тем более мы не знаем, какую роль в этом процессе играла деградация сексуальной жизни; мы даже не знаем, играла ли она вообще какую-либо роль. Поэтому попробуем забыть обо всех известных концепциях исторического процесса и всех философиях жизни, чтобы наиболее объективным образом воспользоваться имеющимися свидетельствами и найти какие-либо указания на причины, давшие толчок или оказавшие влияние на это развитие.

Можно сказать, что римское племя сочетало в себе самые различные элементы (возможно, даже чужеродную кровь этрусков). И позволительно сделать предположение, что народ, имеющий такое происхождение, может какое-то время покорять и править миром, но затем – когда завоевания, разжигающие его амбиции, наконец завершились – обречен на вырождение, поскольку не является единым целым. Однако этнологические вопросы крайне трудны для рассмотрения, и мы их опустим. Тем не менее, ясно, что после покорения Римом Карфагена, Греции и Малой Азии в Италию хлынуло множество разных племен, смешиваясь с чистой римской кровью. Это было серьезное отступление от старых идеалов, так как империя строилась на солидарности старинных аристократических семейств. Кроме того, лучшая италийская кровь истощилась в постоянных и жестоких войнах, а компенсировать эту утрату было нечем. Основание ветеранских колоний оказалось плохим средством от обезлюдения, так как населявшие их отставные солдаты, вероятно, не могли считаться представителями старой римской породы. Даже в конце республики доля чистокровных римлян в этих колониях была невелика; и задолго до того, как империя формально прекратила существование, они претерпели перемены и приток нового населения, что еще сильнее уменьшило долю истинной римской породы.

Выше мы отмечали, что уже в конце республики старые римские семейства сильно сократились вследствие увеличения бездетности в каждом поколении. Уже тогда это представляло столь серьезную угрозу, что Август был вынужден принять меры, издав свои законы о браке, хотя успеха его начинания не имели.

Во второй половине II века н. э. вся империя была опустошена чумой, о которой Зосим говорит (I, 26): «Не менее свирепо, чем разразившаяся повсюду война, чума поражала без разбора города и веси, умертвив немногих уцелевших людей. Никогда в прежние времена от нее не гибло столько народа». Это случилось приблизительно в 250 году. О 268 годе Зосим говорит снова (i, 46): «Все вторгшиеся скифы были заражены чумой: одни из них умерли во Фракии, другие в Македонии. Уцелевшие либо записались в римские легионы, либо получили землю, которую обрабатывали заботливо и без лени. Чума разразилась и в римской армии, поразив многих, в том числе и императора». Провинции, обезлюдевшие после чумы, едва справлялись с растущей угрозой германских вторжений.

Мы не можем проследить весь ход римской политики в последние годы империи: в любом случае это было бы просто поверхностным пересказом хорошо известного отрезка истории. Однако было бы уместно напомнить читателям о некоторых важнейших фактах.

В 251 году император Деций пал в битве с готами, которые пришли с востока и вторглись во Фракию и Малую Азию. В 260 году десятинные поля между Рейном и зарейнским лимесом (укрепленным пограничным валом) были оставлены и заняты алеманнами. Примерно в это время на римскую территорию проникали тысячи мирных германских переселенцев. Они получали в империи право на поселение как колоны; как федераты они имели обязанность защищать границы и в огромном количестве принимались в римскую армию. Проб (276–282) – император, поощрявший разведение виноградников на Рейне и Мозеле, – и другие подобные ему императоры пытались такими мерами усилить и омолодить армию. Очевидно, тогдашние политики едва ли представляли себе всю опасность подобного шага. Та же политика получила развитие при Константине (306–337). Когда вандалы, теснимые готами, попросили разрешения поселиться в империи, Константин отвел им земли в Паннонии.

Комментировать