Главная > Сексуальная жизнь в Древнем Риме > Обратимся к Катуллу

Обратимся к Катуллу

Обратимся к Катуллу. Если бы он всегда следовал подобным скромным нравам среднего класса, его жизнь сложилась бы не так несчастливо. Но тогда мы вряд ли бы знали что-нибудь о его жизни и любви. Как пишет Гельдерлин, «сердечные волны ни обо что не разбиваются в столь прекрасную пену души, как об суровые древние скалы судьбы».

Катулл – первый римский поэт любви. Он был первым римлянином, оставившим артистическое (и истинно национальное) выражение опыта глубин души. Он более близок современному духу, чем все его знаменитые последователи, потому что был человеком, а не ритором и честно и красиво рассказал нам о своей страсти. Геллий («Аттические ночи», xix, 9) сообщает, что Катулл и его друг Кальвий были единственными из ранних римских поэтов, которых греки – современники Геллия – ставили наравне с Анакреоном. Все их современники (в наши дни едва известные хотя бы по имени) не были способны ни на такое очарование, ни на такую глубину, их творения были грубыми, тяжелыми и негармоничными, не обладая греческой магией. Но что бы мы ни думали о духовном и артистическом родстве Катулла с греками, мы не станем рассматривать его переводы таких эллинистических поэтов, как Каллимах, а обратимся к некоторым образцам его изысканной лирики. Вполне возможно, что они тоже являлись подражаниями греческим образцам, но мы не знаем, каким именно.

Можно процитировать знаменитую сцену свидания Септимия и Акмы (45):

Акму нежно обняв, свою подругу,«Акма, радость моя! – сказал Септимий. —Если я не люблю тебя безумноИ любить не готов за годом годы, Как на свете никто любить не в силах, Пусть в Ливийских песках или на ИндеВстречу льва с побелевшими глазами!»И Амур, до тех пор чихавший влево, Тут же вправо чихнул в знак одобренья. Акма, к другу слегка склонив головкуИ пурпуровым ртом касаясь сладкоТомных юноши глаз, от страсти пьяных,«Жизнь моя! – говорит. – Септимий милый! Пусть нам будет Амур один владыкой! Верь, сильней твоего, сильней и жарчеВ каждой жилке моей пылает пламя!»Вновь чихнул Амур и не налево, А направо чихнул в знак одобренья. Так, дорогу начав с благой приметы, Оба любят они, любимы оба. Акма другу одна милей на свете, Всех сирийских богатств и всех британских. И Септимий один у верной Акмы, В нем блаженство ее и все желанья. Кто счастливей бывал, какой влюбленный? Кто Венеру знавал благоприятней?

Вот еще не менее очаровательный образец лирики (48):

Очи сладостные твои, Ювенций, Если б только лобзать мне дали вдосталь, Триста тысяч я раз их целовал бы. Никогда я себя не счел бы сытым, Если б даже тесней колосьев тощихПоднялась поцелуев наших нива.

Два этих стихотворения показывают, что Катулл был бисексуален от природы, хотя, как мы увидим, гетеросексуальные склонности в нем преобладали. В данном разделе книги Катулл в первую очередь интересен нам как наиболее живой, правдивый и безыскусный из всех римских лирических поэтов, а не как наиболее оригинальный из римских творцов искусства.

Искусство Катулла намного чище, непосредственнее и правдивее, чем у любого из следовавших за ним поэтов или, насколько мы знаем, любого из его предшественников. Да, для современного вкуса его творения иногда кажутся очень грубыми и неприличными, но тем не менее сама его грубость отличается свежестью – в отличие от похотливых и утонченных непристойностей Овидия. Этот страстный и несчастный любовник был одним из величайших поэтов мира и не проливал сентиментальные слезы, а сражался как мужчина со своей суровой, но завидной судьбой.

Известна его биография, лежащая в основе его самых знаменитых и красивых стихотворений. Он родился в Вероне в 87 году до н. э. и еще юношей переехал в Рим. Там он познакомился с другими молодыми людьми, такими же, как он, жизнерадостными и энергичными, раскованными и беспутными, но неизменно преданными поэзии и изучению лучших ее греческих образцов. Это было время, когда Катилина со своей партией пытался захватить власть, но Катулл и его друзья оставались в стороне от политики. Должно быть, они вели такую же жизнь, как молодой Гете в Страсбурге, и Катулла часто сравнивают с молодым Гете. Мы знаем, что он был способен на подлинную, глубокую дружбу, преданно любил и страстно оплакивал своего единственного брата, умершего в раннем возрасте. Должно быть, несмотря на свои нередкие жалобы, он не страдал от бедности. Нам известно, что у него был дом с большой библиотекой в Риме и загородная усадьба на границе Тибуртинской и Сабинской провинций.

Комментировать