Главная > Сексуальная жизнь в Древнем Риме > Марциал (vi, 42) говорит о таких банях с их утонченной…

Марциал (vi, 42) говорит о таких банях с их утонченной…

Марциал (vi, 42) говорит о таких банях с их утонченной обстановкой и украшениями: «Если в баньке этруска ты не мылся, ты умрешь, Оппиан, мытья не знавши». Стены этих роскошных бань были выложены зеленым мрамором, перемежаемым алебастром; кроме парных, в них имелись и бассейны, вода в которые текла с Апеннинских гор по водопроводу, построенному Марцием Титием. В тот период в Риме было много аналогичных общественных водопроводов. Вода подавалась в город по весьма эффективной системе свинцовых труб, в которые она поступала по акведукам (желобам, высоко поднятым над землей на каменных арках), большинство из них сохранилось по сей день. Самый известный акведук – гигантский Aqua Claudia, законченный в правление Клавдия; по нему вода поступает с Сабинских холмов в 45 милях от Рима. И поныне его колоссальные арки – одна из главных красот Кампаньи. Во времена Константина Рим снабжали девять таких акведуков. От них вода подавалась в 11 крупных общественных бань, 850 других бань, 135 общественных фонтанов и в бесчисленные дома. Самые знаменитые бани – построенные при Каракалле, Диоклетиане и Константине. Громадные стены этих бань позднейшие архитекторы, такие, как Микеланджело, использовали для строительства крупных церквей. Бани Диоклетиана частично перестроены в храм Святой Марии дельи Анджели. В другой их части размещается прекраснейший из всех музеев античной культуры.

Но пожалуй, хватит о банях. Мы не можем привести здесь всю историю римских бань; информацию о них можно найти в любой книге о Древнем Риме. Нас больше интересует вопрос, были ли как-нибудь связаны привычки римлян с их сексуальной жизнью. Можно обратиться к Овидию («Наука любви», iii, 633 и далее): «Так неужели теперь ревнивец удержит подругу… Если, покуда приставленный раб сторожит ее платье, в дальней купальне ее тайные радости ждут». Это говорит о том, что свидания с любовниками частенько происходили в банях, но речь не об огромных банях поздних времен, а маленьких заведениях, построенных или снимаемых частными лицами, которые содержали их и взимали с посетителей небольшую плату. Согласно Марциалу (iii, 93), имелись особые бани для проституток, в которые приличные женщины, конечно, не заходили. Но туда наверняка мужчины являлись не ради того, чтобы помыться, а ради возможности повидаться с любовницей (Марциал, xi, 47). Бани делились на мужские и женские.

Приблизительно при жизни Плиния Старшего появились смешанные бани. В них только женщины носили купальные костюмы, похожие на короткий передник; естественно, происходили предосудительные инциденты. Первым такие смешанные бани запретил Адриан, но, очевидно, его запрет оказался недейственным, так как последующим императорам приходилось его подтверждать. Но и эти меры не принесли пользы, как мы видим из описания Аммиана Марцеллина, относящегося примерно к 370 году н. э. (xxviii, 4, 9): «Когда такие люди выходят в сопровождении 50 служителей под своды терм, то грозно выкрикивают: «Где наши». Если же они узнают, что появилась какая-нибудь блудница, или девка из маленького городка, или хотя бы давно промышляющая своим телом женщина, они сбегаются наперегонки, пристают ко вновь прибывшей, говорят в качестве похвалы разные сальности, превознося ее, как парфяне свою Семирамиду, египтяне – Клеопатру, карийцы – Артемизию или пальмирцы – Зенобию. И это позволяют себе люди, при предках которых сенатор получал замечание от цензора за то, что позволил себе поцеловать жену в присутствии собственной их дочери, что тогда считалось неприличным».

В этой связи мы должны упомянуть знаменитые римские воды – великолепные Байи. Байи расположены между Неаполем и Мизенским мысом; это и доныне место сказочной красоты, хотя там сохранились лишь незначительные остатки богатых вилл, столь многочисленных в период империи. Согласно распространенным представлениям о Байях, жена, посещавшая их без мужа, подвергалась многочисленным искушениям. Об этом говорит Проперций (i, 11, 27):

Ты же, как можно скорей, покинь развращенные Байи. Этот берег уже многих к разлуке привел. Этот берег, что так целомудренным девам враждебен:Ах, да погибнет вода Байи, погибель любви.

Моралист Сенека предупреждает о развращающем воздействии этого местечка в одном из своих писем («Письма к Луцилию», 51): «Байи… сделались притоном всех пороков: там страсть к наслаждениям позволяет себе больше, чем всюду, там она не знает удержу, будто само место дает ей волю. Мы должны выбирать места, здоровые не только для тела, но и для нравов… Какая мне нужда глядеть на пьяных, шатающихся вдоль берега, на пирушки в лодках, на озеро, оглашаемое музыкой и пением, и на все прочее, чем жажда удовольствий, словно освободившись от законов, не только грешит, но и похваляется?.. Неужели, по-твоему, Катон стал бы жить в домике, откуда он мог бы считать проплывающих мимо распутниц, глядеть на великое множество разнообразных лодок, раскрашенных во все цвета, и на розы, что носятся по озеру, мог бы слышать пение ночных гуляк?»

Комментировать