Главная > Сексуальная жизнь в Древнем Риме > К женщинам ты обратись, обратись к их объятиям, Виктор, И к незнакомому…

К женщинам ты обратись, обратись к их объятиям, Виктор, И к незнакомому…

К женщинам ты обратись, обратись к их объятиям, Виктор, И к незнакомому ты делу теперь приучись. Огненный ткут уж покров невесте, готовится дева, И молодая твоих скоро юнцов острижет. Только разочек тебе она даст по-прежнему волю, Остерегаясь еще раны от новой стрелы;Но продолжаться тому ни мамка, ни мать не позволят, Скажут они: «Не юнец это тебе, а жена!»

Возможно, что Марциала в конечном счете удерживали от брака подобные соображения. По крайней мере, он говорит (xi, 104): «Прочь убирайся, жена, или нраву нашему следуй». И он ярко описывает те качества, которых требует от любовницы, но, к сожалению, не от непорочной и уважаемой жены. Это стихотворение вполне можно процитировать в современном руководстве по искусству брака…

Были и другие соображения (viii, 12):

Спросите вы, почему мне не надо богатой супруги? Да не хочу я совсем замуж идти за жену. Надобно, Приск, чтоб жена была в подчиненье у мужа, Иначе равенства, верь, между супругами нет.

Конечно, не следует воображать, что Марциал знал женщин чисто теоретически. Разумеется, дело обстояло не так. Он любил женщин, но, чтобы любить женщин, не обязательно быть женатым. Тем не менее он мало говорит о своих романах с женщинами. Можно упомянуть стихотворение ii, 31:

Часто с Хрестиной я спал. «Ну что, хорошо с ней, скажимне?»«Да, Мариан, ничего лучше не может и быть».

И iii, 33:

Я предпочел бы иметь благородную, если ж откажут, Вольноотпущенной я буду доволен тогда. В крайности хватит рабы, но она победит их обеих, Коль благородна лицом будет она у меня.

Он даже может говорить галантности даме, которую уважает, например, своей патронессе Полле (xi, 89):

Полла, зачем ты венки мне из свежих цветов посылаешь? Я предпочел бы иметь розы, что смяты тобой.

К концу жизни Марциал вернулся на родину в Испанию; путевые расходы оплатил его друг и покровитель Плиний. Это был прекрасный финал его жизни, но, видимо, она была очень недолгой, так как Плиний упоминает в письме, что он опечален смертью своего дорогого Марциала, случившейся всего лишь через несколько лет после того, как тот уехал в Испанию. Тем не менее поэт провел там несколько спокойных и счастливых лет. Он говорит о женщине по имени Марцелла, подарившей ему поместье, настолько восхищавшее его, что он не обменял бы его и на сады феакийцев (xii, 31). Но вероятно, эта Марцелла была не более чем покровительницей поэта – у нас нет никаких оснований вслед за Лессингом фантазировать, что Марциал женился на ней. Марциал никогда не был женат. В последний раз мы слышим его голос в этом, по-видимому, утешительном письме своему другу Ювеналу в Рим (xii, 18):

Ты теперь, Ювенал, быть может, бродишьБеспокойно по всей Субуре шумной. Топчешь холм ты владычицы Дианы, И гоняет тебя к порогам знатиПотогонная тога, и томишьсяТы, всходя на Большой и Малый Целий. Я ж опять, декабрей прожив немало, Принят сельскою Бильбилой родною, Что горда своим золотом и сталью. Здесь беспечно живем в трудах приятныхМы в Ботерде, в Платее – кельтиберскихТо названия грубые местечек. Сном глубоким и крепким сплю я, частоДаже в третьем часу не пробуждаясь:Отсыпаюсь теперь я всласть за время, Что все тридцать годов недосыпал я. Тоги нет и в помине: надеваюЧто попало, с поломанных взяв кресел. Я встаю – в очаге горит приветноКуча дров, в дубняке соседнем взятых;Все уставила ключница горшками. Тут как тут и охотник. Ты такого Сам не прочь бы иметь в укромной роще. Оделяет рабов моих приказчикБезбородый, что все остричься хочет[102].Тут и жить я хочу, и тут скончаться.

Как мы видим, жена здесь не упоминается.

На этом закончим о Марциале. Затратив некоторые усилия на изучение подробностей его частной жизни, мы снова приходим к истине, выраженной Лессингом: «Самые важные биографии каких-либо писателей античного времени важны лишь постольку, поскольку могут пролить свет на их труды». Вывод, к которому мы приходим после знакомства с жизнью Марциала, – его глаза были открыты на все сомнительные и неприятные детали, характерные для его эпохи; он имел массу возможностей для знакомства с этими деталями, но сам он, разумеется, был не таким человеком, чтобы лично испытать многие из тех отвратительных вещей, о которых писал.

Комментировать