Главная > Сексуальная жизнь в Древнем Риме > Другое важное свидетельство об этом загадочном…

Другое важное свидетельство об этом загадочном…

Другое важное свидетельство об этом загадочном юноше обнаружено недавно. Оно упоминается у Бирта («Римские портреты», 301). Речь идет о найденном в Египте папирусе с поэмой в 40 строк, где описывается львиная охота с участием Адриана и Антиноя, во время которой Адриан спас своего фаворита из когтей свирепого льва. Данный папирус позволяет предположить, что немолодой император относился к юноше вовсе не как бессердечный сластолюбец к своей игрушке. И это предположение подтверждается тем фактом, что император не побоялся учредить культ юноши после его смерти, основав нечто вроде новой религии этой столь недолгой юной жизни.

Можно ли себе представить, чтобы кто-либо учредил культ в честь юноши-наложника – столь презренного для римлян существа? Нет, должно быть, прекрасный юноша из Вифинии находился с Адрианом в той идеальной связи, которую Платон в своем «Пире» называет Эросом. Адриан был более чем обожателем всего греческого: он обладал истинно греческим сердцем. Его связь с Антиноем не могла не быть чисто духовной. Император был околдован красотой Антиноя, как только увидел того на его родине, и с того самого года (124 год н. э.) юноша стал его постоянным спутником. Так же как Сократ восхищался Алкивиадом – ибо мудрость любит красоту, – так и мудрый Адриан любил того, кто был наиболее достоин любви, и поклонялся ему, как богу. Неужели так трудно это понять? Неужели мы вслед за античными историками, которые не понимали ни Адриана, ни его фаворита, должны говорить о чисто сексуальной связи?

По нашему мнению, лучшее и наиболее глубокое объяснение любви Адриана к Антиною, и особенно обожествления юноши после его смерти, можно найти в современном сочинении, малоизвестном широкому читателю. Речь идет о замечательном цикле стихотворений «Максимин» Стефана Георге, позднейшего из последователей Платона. Вот что пишет Георге:

Священный трепет охватил меня:В твоем лице я созерцаю бога. Ты – бог, и предан я тебе.

Огонь этой веры вспыхнул в Адриане, едва тот впервые увидел Антиноя. Адриан, должно быть, часто восклицал, как и современный поэт:

Весна вернулась, славьте же весну! Тобою святы небо, и земля, И мы, на коих обратил ты взор. Прими же жалкие слова благодаренья!

Но еще чаще – после смерти своего возлюбленного:

Тяжек воздух, пустынны дни. Как поклоняться памяти твоей? Как уберечь твой светоч среди тлена? Одна лишь радость – хоронитьВ земле тщету и прах моих времен. Печаль отметила мой каждый шаг, И дни пусты без песен и забот. О жизнь, восстань из серой пустоты, Прими же в жертву прошлое мое!

Затем приходит откровение. Полный новых сил, Адриан восклицает:

Благословен будь град, что бога породил! Благословенно время, в которое жил бог!

Мы бы с удовольствием воспроизвели все эти простые, но в то же время исключительно глубокие стихотворения, так как в них точно передаются все чувства, испытанные Адрианом, проникшим в сокровеннейшие глубины платонизма. Безвременно умерший юноша, став богом, так обращается к своим поклонникам:

Посвященные, воспряньте духом! Смолкли траурные песни, Так пора гасить вам свечи!

А император под конец своей земной жизни мог сказать о себе:

Твое имя витает в далеких краях, Вознося наши души над грешной землей…Непроглядный мрак бесконечной ночиОсвещает зажженная мною звезда.

Несомненно, в этих строках речь идет о том, что Адриан (как говорят историки) отвел своему фавориту место среди звезд. Такая возвышенная интерпретация, не оставляющая места мирским сплетням, является истинным ключом к любви Адриана и Антиноя. Она объясняет жизнь этих таинственных людей в той степени, в какой потаенная жизнь души вообще поддается объяснению.

Каждый интеллигентный и восприимчивый читатель не может не проникнуться уверенностью, что Адриан никогда бы не потребовал или хотя бы одобрил самопожертвования своего юного друга. Антиной умер молодым, в расцвете своей столь многообещающей жизни. Мы не знаем подробностей его смерти, да нам и не нужно их знать. Но подобная смерть с легкостью порождает мифы, которыми обросла его жизнь и судьба. Глубина любви Адриана и греческий мистицизм, присущий его многостороннему характеру, объясняют, почему на месте смерти Антиноя он основал город Антинополь, провозгласив умершего божеством-покровителем города. В этом городе Антиноя почитали как Осириса, вечно юного египетского бога, а в других центрах своего культа он был отождествлен с греческим Дионисом – ему поклонялись во многих других местах, помимо его родного города, и благодаря этому столь многочисленны его статуи в музеях.

Комментировать