Главная > Сексуальная жизнь в Древнем Риме > «Чистая чувственность в нашей жизни всегда…

«Чистая чувственность в нашей жизни всегда…

«Чистая чувственность в нашей жизни всегда становится служанкой любви, но никогда – ее жертвой. Эрос приносит все свои дары человеку, который может пользоваться чувственностью как инструментом духа, хотя использовать ее по-иному может быть опасно.

Немногие из нас познали истинного Эроса. В Египте же на протяжении тысяч лет он входил составной частью в само существование аристократии. И он требует, чтобы жизнь его подданных была роскошной или по крайней мере аккуратной… Так есть и так было всегда. В домах египетской знати прием ванны был важной церемонией. Три ванны в день составляли часть повседневного ритуала. Египтяне знали, сколько красоты привносит в жизнь Эрос, и воздвигли ему бесчисленное множество алтарей. В доме нередко насчитывалось до двадцати ванных комнат. Другими алтарями служили туалетные комнаты и, наконец, роскошные спальни, предназначенные для любви и сна.

Египетские женщины знали, что Эрос благосклонен не к природе как таковой, а к природе приукрашенной и утонченной, ибо любовь сродни духу; дух же придает форму – это одно из его величайших искусств. В Египте мужчины носили лишь передники. Но женщины всегда появлялись в одеяниях, скрывавших их и одновременно представлявших их более утонченно – хрупкими, покорными, возбуждающими. Слугами Эроса были косметика и краски; искусство их наложения достигло крайней изысканности; даже баночки и ложечки были произведениями искусства – их делали из золота, а косметички – из золота и эмали.

Неприятные запахи источали лишь тела животных, и то не самых распространенных – и что станется с царством Эроса, если их не изгонять несколько раз в день? Но и это не все. Запахи задерживаются в волосах. Значит, прочь волосы – их нужно удалять со всего тела.

Египетские дамы не позволяли ни одному волоску вырасти на своем теле. Их примеру следовали мужчины, оставляя волосы лишь на голове и иногда на подбородке… Если ради чистоты брить подбородок, то тогда нужно сбривать все волосы с тела. Стрижка и бритье головы и бороды – дань форме, ибо если мы отдадим свой облик на волю природы, то вскоре станем выглядеть как цыгане… Египетские моды – не признак деградации, ведь деградация не может продолжаться 6 тысяч лет… Эрос приказывает, чтобы все уродливое удалялось с тела насколько возможно. И он прав!

Но и это еще не все. Когда тело вымыто, его надлежит надушить искусственными ароматами, которые должны не скрывать естественные запахи тела (как делали при немытом дворе Людовика XIV), а заменить эти естественные запахи, смытые с тела.

Вот тело надушено и накрашено: краски прибавляют коже мягкий отблеск и выделяют все красоты тела. Даже блеск глаз подчеркивается соками растений. И тогда грудь и бедра окутываются восхитительной тканью, которая тоже благоухает. Затем тело украшается чудеснейшими дарами ювелира – золотом, драгоценными камнями… Я всегда считал, что телесная чистота – это духовная чистота… Присутствие Эроса за этим культом чистоты не обязательно. Чистота и уход за телом желательны сами по себе. Но Эрос невидимо стоит за ними».

Когда я прочитал это, мои глаза внезапно раскрылись. Древнейшие римляне, знаменитые своей незамысловатой жизнью, были, как мы видим, не более чем грубыми крестьянами и воинами, бесхитростными и невежественными, не знавшими о необходимости ухода за телом, так же как и о многом другом. Этот примитивный взгляд на вещи являлся недостатком, который потомки объявили особой добродетелью своих предков. Если бы они так не думали, мы бы не могли понять, почему таким политикам, как Цицерон, и полководцам, как Сципион, приходилось подражать своим неотесанным дедам: они мылись очень редко, пользуясь при этом грязной водой, и совершали другие поступки, которые Сенека и другие авторы считали особенно характерными для истинных древних римлян. Касаясь темы о перемене в отношении римлян к этим вопросам, Сенека пишет («Письма к Луцилию», 86): «Я пишу тебе из усадьбы Сципиона Африканского… Я видел усадьбу, сложенную из прямоугольных глыб, стену, окружающую лес, башни, возведенные с обеих сторон усадьбы как защитные укрепления, водохранилище, выкопанное под всеми постройками и посадками, так что запаса хватило бы хоть на целое войско; видел и баньку, тесную и темную, по обыкновению древних: ведь нашим предкам казалось, что нет тепла без темноты. Большим удовольствием было для меня созерцать нравы Сципиона и наши нравы. В этой тесноте гроза Карфагена, вождь, которому Рим обязан тем, что был взят лишь однажды, омывал тело, усталое от сельских трудов, – ведь он закалял себя работой и сам (таков был обычай в старину) возделывал землю. Под этой убогой кровлей он стоял, на этот дешевый пол ступал.

Комментировать